Большая война. Соотношение цены и качества

13 Май 2016
Автор:   Яна АВЧИЯН 483 Просмотров
Агрессия Азербайджана — это не масштабная война, а достаточно резкая по уровню противостояния акция. Такое мнение в первые дни военных действий высказал политолог, директор Института Кавказа Александр Искандарян. «А какие настроения в Армении сегодня?» — с этого вопроса спецкор «Собеседника Армении» начал беседу со специалистом по этнополитическим конфликтам.

— Настроения разнообразные. Во время военных действий была консолидация. Пожалуй, впервые за многие годы. Подобное объединение я наблюдал, помнится, в 90-е годы. Такого рода события, как встреча Левона Тер-Петросяна и Сержа Саргсяна, возможны лишь во время внешних угроз.

Как только активные боевые действия прошли, появились другие тенденции — все возвращается на круги своя. Повестка дня власти — существовать в существующей реальности, пытаясь выруливать, и осознать стоящие перед страной проблемы в связи с тем, какие изменения политического характера произошли вокруг Армении, и как действовать. Что касается общества, то, с одной стороны, есть ощущение того, что мы выстояли, а значит, победили. С другой стороны, фрустрация по поводу того, что погибли люди, не удалось удержать границы в имеющейся конфигурации — территории незначительны, но они потеряны. Со временем это притупится, но осадок, как в известном анекдоте, останется…

Изменилась ситуация: нарастает опасность на границе, появилась вспышка антироссийских настроений, которые, впрочем, имели место и до этого. Понятно, что никто не был счастлив от того, что Россия поставляет оружие Азербайджану.

— В связи с антироссийскими настроениями все чаще цитируют Саакашвили, мол, России не выгодно, чтобы Армения и Азербайджан стали независимыми. Более того, если ранее многие склонялись к версии, что война развязана вследствие российско-турецкого конфликта, то сейчас говорится о развязывании войны Азербайджаном по просьбе России. Насколько, по-вашему, обоснованы эти мнения?

— Я политолог и к словам политиков отношусь как исследователь. Политику язык дан для того, чтобы скрывать свои мысли, а не говорить истину. Политика — это инструмент служения определенной цели. Г-н Саакашвили говорит о чем угодно, исходя из собственной повестки дня, заключающейся в антироссийской риторике. Он владел этим инструментом, будучи и грузинским, и украинским политиком. К Армении это не имеет практически никакого отношения.

Как я оцениваю саму систему выгоды для России? России в нашем регионе (Армения—Карабах—Азербайджан) не нужен мир и не нужна война. Прежняя ситуация более или менее удовлетворяла Россию. И всех. Я не сторонник конспирологических теорий о том, что Россия начала войну в целях введения сюда миротворцев — не введет она сюда никаких миротворцев. Интересов у России, Франции, Англии, связанных с войной в нашем регионе, нет никаких. От нас в 400 км северный конфликт в Ираке, в 400 км — ИГИЛ, Курдистан — Восточная Турция (Западная Армения). Совсем рядом — Северный Кавказ, недалеко — украинский кризис, рядом — Иран с его очень интересной динамикой. Наш регион — один из первых по количеству вооружения. Иметь здесь войну не нужно никому. И то, что у нас происходило, на самом деле и не было войной.

—Именно потому, что наш регион один из первых по количеству вооружения, полное урегулирование конфликта России должно быть не выгодно…

— Конечно, с другой стороны, если конфликт будет окончательно урегулирован (представим этот сказочный вариант), и у Азербайджана, и у Армении, и у Нагорного Карабаха уменьшится нужда в таком количестве вооружения, в таком военно-политическом формате, в подготовке военнослужащих и т.д. Безопасность — это один из инструментов, которым Россия работает в регионе наряду с энергоносителями. Соответственно, у России будет меньше оснований присутствовать здесь. А потому ситуация такова, как есть. И смотреть на нее можно с разных точек зрения. Негатив при желании можно отыскать всегда. Одно точно — приказ был отдан самим Алиевым, находящимся в это время в Вашингтоне.

— Россия неоднократно заявляла о сохранении баланса сил в регионе. Но, оказывается, Азербайджан оснащен новейшей техникой, тогда как Армения воюет оружием 80-х годов. О каком балансе может идти речь?

— Действительно, баланс последние пару лет был нарушен в пользу Азербайджана. Причина в том, что у них есть деньги. Нам же компенсируемое количество — то, которое и создает баланс, — поставляли по гораздо более низкой цене. Для того, чтобы поддерживать имеющуюся ситуацию. Потому что, повторюсь, поражение одной из сторон России не нужно. Не потому, что она лучше относится к армянам, а потому, что после любого урегулирования карабахского конфликта — мирного или военного — потребность в безопасности в регионе понизится. Армянские власти и Россия пытаются сейчас восстановить этот баланс. И, кстати, дисбаланс — одна из причин последней эскалации. Россия в полной мере не успела поставить оружие Армении, и Азербайджан воспользовался этим. Однако все удачи, которых добились азербайджанцы, были достигнуты в первые часы. Все остальное разбилось об «оружие 80-х годов». И дальше продвинуться они не смогли. И мира они запросили через несколько часов после начала агрессии.

— В первые дни военных действий вы говорили о том, что это не масштабная война, а достаточно резкая по уровню акция противостояния. Что вы скажете сейчас о ее развитии?

— Сейчас войны не будет. Будет возвращение к ситуации, царящей до 2 апреля. То есть, к ситуации напряженного мира. Будет некоторая стрельба, время от времени будут осуществляться акции (пока послабее) в виде тех же перестрелок и диверсионных актов. Что касается последней акции, мне все время хочется объяснить кухню. Это началось не просто так. Прелюдия продолжалась 6—7 лет. Начиналось все со снайперской стрельбы. Потом выстрелы стали учащаться, потом расширилась география, потом она переместилась с азербайджано-карабахской границы на азербайджано-армянскую. Потом появился Нахичеван, о котором не было слышно 20 лет. Потом появились минометная, артиллерийская, диверсионные группы. Потом, в 2014 году, была резкая вспышка напряженности. Так что у всего этого есть логика. Это не случайность. Решения тут принимаются на уровне Баку. И вряд ли все это пойдет на спад.

Дойдет ли до широкомасштабной войны? В ближайшее время — нет. В дальнейшем — не знаю. Если изменятся балансы, то посмотрим. Данная эскалация показала, что настоящая широкомасштабная война невозможна. Там были штрихи, свидетельствующие, что противник не готов к этому. Цель у них не военная, а политическая, но они пытаются осуществить ее военными средствами.

— Считаете ли вы приемлемым доминирующую позицию о том, что армянская армия должна была развернуть наступление?

— Общество мыслит некоторыми образами, а не категориями военной стратегии, потому и раздаются такого рода эмоциональные высказывания. Военная стратегия же — это соотношение цены и качества. Ужасно, что погибли десятки людей. Но так называемая «настоящая» война — это не десятки, не сотни, это десятки тысяч жертв. В обществе много молодых, которые не помнят войны 90-х. Некоторые взрослые тоже, может, забыли. А вот я прекрасно помню разбомбленные подвалы Степанакерта. Как общество представляет себе ракетный удар по Степанакерту? Готово ли оно заплатить за то, чтобы, как говорится, «раз и навсегда прекратить все»? Азербайджанская элита, думаю, не готова к ответным ударам. Именно потому авиация не была задействована и на Степанакерт не упало ни одной бомбы или ракеты. Понимали ребята, что делают. Я говорю о политиках. Тут весь вопрос в том, отдашь 200 или 200 тысяч...

— И тем не менее в случае если боевые действия будут продолжаться и изберут более обширный масштаб, Армения, как было официально заявлено, способна признать независимость Арцаха. Будет ли это, на ваш взгляд, верным решением?

— Это довольно популистские заявления, дипломатия. И политики должны делать подобное, что не является ложью. Такую ситуацию, при которой Армения может признать независимость Арцаха, можно себе представить. Но зачем это делать? Минский процесс является одним из форматов безопасности. Он способствует сохранению статус-кво. Не всегда блестяще — иногда не получается, но тем не менее это одна из составных частей, работающих на безопасность. Признать Карабах — означает выйти из переговорного процесса. А сейчас мировое сообщество работает над реанимацией минского процесса, над попытками какого-то интернационального влияния на Азербайджан с тем, чтобы притормозить тенденции насилия. То, что сейчас происходит, — это так называемая «скорая помощь», попытка купировать боль, а не излечить болезнь. Приостановить насилие удалось. Далее следует выработать механизмы, чтобы не возобновить его вновь.

А для того, чтобы содействовать Карабаху (что мы и делаем всегда — достаточно открыть список погибших воинов и посмотреть места их проживания), вовсе не обязательно признавать его независимость.

Оставьте Ваш комментарий

Можно было бы говорить много, но мы умеем слушать на то мы и "Собеседник Армении". Просто, собеседник для всей семьи. Заходите. Поговорим!

Слово редактора

  • От редактора
    05.12.2016
    Есть темы, о которых трудно писать, говорить, а тем более снимать кино. Может, поэтому 28 лет…
Яндекс.Метрика