Гурген и Антонина Маари. Мы встретились, чтобы найти силы жить дальше

06 Май 2014
Автор:   Тагуи АСЛАНЯН 1515 Просмотров
Этими словами начала нашу беседу вдова известного армянского писателя Гургена Маари — литовка по национальности и армянка по судьбе Антонина Маари. Действительно, в день, когда они встретились, жизнь обоих приобрела смысл, наполнилась верой в светлое и счастливое будущее. Они утратили эту веру в мрачных и сырых подвалах Главного политического управления, на страшных дорогах лагерных этапов, пройдя через все испытания «социалистического рая».

Они познакомились, когда под именем врагов народа пребывали в ссылке в далекой и холодной Сибири. Антонина Повилайтити была сослана в Сибирь по обвинению в членстве в литовской подпольной организации и в пропаганде антисоветской националистической идеологии. Гургена Маари обвиняли в заговоре против Берии, в контрреволюции и национализме. В ссылке писателю вместо отнятого пера вручили палку свинопаса. И именно в образе свинопаса он впервые предстал перед Антониной — в старых сибирских сапогах, в кепке и поношенной телогрейке, в одной руке палка, в другой — книга… Этому измученному, испытавшему в своей жизни немало трудностей человеку, который был старше Антонины на 20 лет, суждено было стать самым дорогим для нее человеком на свете. Родителей она потеряла во время бомбардировки. А друзей и родственников судьба занесла невесть в какие края, и вряд ли им когда-либо суждено было встретиться.

Был конец августа 1952 года. В Сибири только начинался сезон сбора урожая, и Антонину вместе с другими ссыльными послали на сельскохозяйственные работы в колхоз Курай. Ей очень не хотелось туда ехать, но выбора не было. Она одела свое самое лучшее розовое платье, белые туфли, и белый плащ на руку… Будто она ехала не на полевые работы, а в Париж. Именно там, в Курае, судьба и свела ее с Гургеном Маари. Смуглый, с живыми глазами свинопас с первого дня привлек внимание Антонины.

«В жизни мне приходилось встречаться с поэтами, которые пишут стихи, но с поэтами, которые пасут свиней,— никогда!» — напишет позднее в своей книге Антонина. И этот поэт-свинопас решил помочь девушке, постаравшись устроить так, чтобы вместо полевых работ ее назначили на «должность» пастуха, которая тогда считалась самой почетной. На следующий день рано утром Антонина с палкой в руках шла за стадом телят, а рядом шел Гурген Маари со своими поросятами. На фоне сибирских полей он выглядел фараоном, свергнутым со своего трона и изгнанным из родины… В нем 29-летняя студентка видела преданного друга, который никогда не предаст и которому она могла излить душу. Постепенно они стали ближе друг другу, долгие летние дни проходили в разговорах о прошлом, в спорах о литературе и поэзии. Маари пас свиней и одновременно писал стихи, первой слушательницей, а порой и героиней которых была Антонина. В стихах иногда проскальзывали тонкие намеки на то, что Антонина ему нравится. Это замечательное лето быстро промчалось. Антонину послали в ее родной край — село Дзержинск. Гурген скучал по Антонине и планировал поехать к ней. Что и произошло некоторое время спустя. Земляки Антонины приняли его очень любезно. Через пару дней Гурген уехал и вернулся в Дзержинск лишь в конце января 1953 года, чтобы лечь в местную больницу, поскольку он был серьезно болен туберкулезом. Антонина навещала его и следила за процессом лечения. Сколько дней она провела рядом с его кроватью, иногда теряя надежду на то, что он справится с болезнью. Маари не верил, что он когда-либо встанет на ноги и выпишется из больницы. Он просил Антонину в случае своей смерти отвезти все его рукописи в Армению. Антонина утешала его, говорила, что он непременно выздоровеет и сам отвезет рукописи в Армению. Ощущая близость смерти, Гурген признался Антонине, что не представляет своей жизни без нее. Каждый день, каждую минуту Гурген с нетерпением ждал, когда его ангел-хранитель придет навестить его.

«Приятно сознавать, что ты — единственная, что твое появление приносит столько радости кому-то, что твои слова как бальзам. Гурген мне говорил не раз, что мои дружеские сердечные слова не дали ему умереть — они его спасли. Хороших слов я не жалела. Я отлично осознавала, что в любой миг его может не стать, и старалась сделать все, чтобы он не чувствовал себя одиноким и покинутым и прожил последние годы своей жизни любя и будучи любимым»,— признается вдова писателя.

Наконец болезнь отступила. Гурген и Антонина приняли решение пожениться. Антонина видела в Гургене скорее отца, опытного и талантливого друга, порой же она испытывала к нему материнские чувства. «В этот момент уйти от него — значило бы убить его! Я не хотела убивать человека, который был дорог мне и который так нуждался во мне…Думала ли я, что он будет жить еще 16 лет? Конечно, нет! Пусть он проживет хотя бы год — надеялась я. Моей единственной мыслью было тогда сделать все, чтобы облегчить его страдания, не оставлять его одиноким…и, насколько это возможно, продлить ему жизнь». Она взяла на себя огромную ответственность, а судьба готовила ей новые сюрпризы. Вскоре у них родилась дочь — Рута-Назик, внесшая в их жизнь много радости и счастья. Несколько месяцев спустя, в мае 1954 года, Гургена выпустили на свободу, и он уехал в Москву. Через месяц к нему переехали Антонина с дочкой. В этот период в их жизни произошло много перемен. 9 июля 1954 года они приехали в Ереван. Однако ужасы прошлого продолжали преследовать писателя и на родной земле. После сибирского холода ереванская жара была просто невыносима. Не вынеся этой жаркой погоды, маленькая Рута заболела и умерла. Супруги вновь «осиротели». Однако жизнь продолжалась, они получили квартиру в доме, построенном для писателей. Антонина и Гурген приложили много усилий, чтобы организовать дом и быт. Гурген продолжал писать, несмотря на плохое состояние здоровья. Машина скорой помощи постоянно дежурила у их дома. Антонина всегда находилась рядом с мужем, не оставляя его одного ни на секунду.

Несмотря на все невзгоды, 24 июля 1955 года у них родился сын, которого они назвали Гурген — красивый мальчик с золотыми кудрями. Гурген очень любил своего сына, который как будто согревал его осень. Малыш помог слегка приглушить боль после потери дочери. В этот период Гурген много творил, создал свои лучшие произведения. Казалось, ужасные времена, гонения и ссылки остались в прошлом, однако когда Маари завершил свой роман «Айрвох айгестаннер», все будто началось заново. Роман, в который он вложил так много любви и преданности, принес ему массу боли и страданий. Он вызвал бурю протеста в литературных кругах. После выхода книги начались нападки на писателя: книгу сжигали, балкон их дома забрасывали камнями и мусором. Неоднократно им звонили и угрожали, в почтовом ящике они находили письма, компрометирующие и подрывающие репутацию писателя. Летом, когда они отдыхали в Паланге, им присылали письма с угрозами: «Больше не возвращайся в Армению, проклятый турок, иначе мы тебя убьем…» Однако и Антонина, и Гурген понимали, что настанет время, и роман «Айрвох айгестаннер» займет свое достойное место в армянской классической литературе. Тем не менее даже после смерти писателя страсти вокруг этой книги не улеглись. Теперь жертвой стала Антонина — одинокая, беззащитная, вдали от своей родины. Неоднократно незнакомцы врывались в ее квартиру, требуя убрать со стен фотографии писателя, прекратить издавать произведения Маари. Вдова долго терпела эти угрозы и преследования, пока писатель не был «оправдан», а его творчество оценено по достоинству.

Перед смертью он попросил жену написать книгу обо всех тех несчастьях и горестях, через которые им пришлось пройти в течение жизни. Написать обо всем открыто, ничего не скрывая, чтобы подрастающие поколения не повторили их ошибок. С огромным трудом Антонине Маари все же удалось опубликовать свои автобиографические книги, где говорится о тех испытаниях, через которые им пришлось пройти, и о тех нравственных победах, которые они вместе одержали.

Оставьте Ваш комментарий

Можно было бы говорить много, но мы умеем слушать на то мы и "Собеседник Армении". Просто, собеседник для всей семьи. Заходите. Поговорим!

Слово редактора

  • От редактора
    05.12.2016
    Есть темы, о которых трудно писать, говорить, а тем более снимать кино. Может, поэтому 28 лет…
Яндекс.Метрика