Роберт ЕНГИБАРЯН: Роман «О, Мари»

21 Декабрь 2015
Автор:   Роберт Енгибарян 827 Просмотров
«Собеседник Армении» продолжает публикацию произведений профессора, доктора юридических наук, директора Международного института управления МГИМО Роберта Енгибаряна. Роберт Вачаганович является автором не одного десятка книг, однако, если раньше он писал только научные труды, монографии и учебники, то впервые изпод его пера вышло художественное произведение. Презентация романа «О, Мари!» состоялась в ИТАР-ТАСС еще в 2012 году. Но осенью 2015 года в Италии этот роман был издан на итальянском языке. Автор называет свое произведение психологическим романом-драмой. Он признается, что взяться за него его подтолкнула работа над юридическим трудом. Сравнивая конституции разных стран, Енгибарян понял, что они близки по содержанию, но различаются по духу. То же самое происходит и с людьми. «Солнце одинаково греет, кушаем те же фрукты, но мы настолько разные. »

Предисловие

С 1948 года по решению Совнаркома СССР началась большая репатриация армян из зарубежья. Общее число приехавших составило более 200 тысяч. Главные потоки репатриантов шли с Ближнего Востока: из Ливана, Египта, Ирана и Турции. Немало репатриантов приезжало из Греции, Болгарии, Румынии и Франции. Их объединяли только армянский язык и христианская вера. Говорили они на разных наречиях, смешивая слова из языка стран пребывания с армянским, и отличались от местных жителей бытовыми привычками, культурой и, разумеется, образом мышления. Все приезжие продолжали говорить между собой на языке страны их бывшего проживания, а с нами, местными, общались, разумеется, на армянском. Всех этих людей надо было приютить, накормить, трудоустроить, одним словом, создать нормальные условия жизни.

Последние большие группы репатриантов прибыли в конце 1948 года, а процесс их обустройства продолжался до 1949 года. Имеющиеся ресурсы были крайне скудными. Первыми объектами для размещения репатриантов стали действующие школы, общежития и военные казармы, которые с трудом успели кое-как отремонтировать. Бедные репатрианты, ожидавшие теплого приема, благоустроенных домов и изобилия, в чем настойчиво убеждала их советская пропаганда, вдруг оказались среди несчастных и неприветливых людей, в такой мрачной и бедной обстановке, что им и не снилось в кошмарном сне. Спустя годы они неоднократно рассказывали о своей доверчивости и глупости. Этот великий обман стал излюбленной темой юмористов и театральных постановок. На больших военных машинах из порта Батуми или железной дорогой непрерывно возили людей с огромными баулами и многочисленными вещами. Вновь прибывшие мало были похожи на местных жителей. Их одежда, тональность разговора, поведение — все было ново, и мы с удивлением наблюдали за тем, как мужчины в цветных брюках и женщины на высоких каблуках ходили и возбужденно обсуждали предложенные им варианты. Некоторые сидели отрешенно, безучастно смотрели на происходящее и плакали. Среди прибывших было много детей разных возрастов.

Приехавшие из других стран люди впервые в жизни видели вокруг себя сплошь сородичей и думали, что все здесь любят друг друга, а их в особенности — за преданность исторической Родине, за то, что они, оставив обжитые места, где в течение полувека или века жили их предки, вернулись домой. Но вскоре им пришлось убедиться, что местные армяне бывают порой не совсем такими, какими их представляли. Они оказались агрессивными, воинственными и озлобленными. Советская власть успела оставить отпечаток на внешности и душах этих людей, успела научить их жестоким правилам выживания, зачастую заставляющим быть слепым и глухим к человеческому горю. Разумеется, немало было и других, не потерявших доброты и человечности, с большой теплотой и сочувствием принявших армян-репатриантов. Случалось, что у репатриантов крали хлебные карточки, а это означало, что они вынуждены были жить месяц без хлеба, до получения новой карточки. Прежнюю карточку аннулировали и выдавали новую — благо человек мог получить хлеб только в одном магазине. Потом приходила милиция, начинала допрашивать потерпевших, свидетелей из очереди, продавцов. Практически всегда оперативно устанавливали личность вора, совершившего этот гнусный акт, грубо и бесцеремонно доставляли его в отделение и допрашивали, зачастую жестоко избивая. Суд и ссылка не заставляли себя долго ждать, и через какое-то время воровство карточек сошло на нет.

Несомненно, большевики умели жестко и быстро выходить из критических ситуаций, которые, как правило, сами и создавали, а вот налаживать спокойную, нормальную жизнь, оказалось не их стихией. Им нужна была буря, борьба, герои, враги — и со временем народ понял, что это ему безмерно и до смерти надоело… Приезд репатриантов сильно повлиял на общую культуру местного населения, что скоро стало заметным. Много представителей интеллигенции — писателей, учителей, артистов и музыкантов — приехало из Каира и Бейрута, известных центров армянской культуры за рубежом. Армяне из Европы, особенно из Франции, также были в массе своей образованными людьми, держались более достойно, даже внешне отличаясь от других. Среди них было много специалистов. В республике появились дантисты, портные, сапожники, музыканты, учителя иностранных языков, хореографы и певцы. За продукты и некоторые другие товары приезжие лечили и шили, обучали и обували.

--

Безмерная надежда советского народа на то, что после тяжелейшей войны, в которой почти каждая семья потеряла родного и близкого человека, а иногда и не одного, начнется совсем новая, светлая жизнь, быстро угасла в повседневных трудностях, в тяжелом добывании скудного пропитания и содержании жилья. Значительная часть ветхого жилищного фонда был разрушена во время военных действий, в стране остро не хватало продовольствия, в отдельных регионах разразился настоящий голод — люди умирали тысячами. Но людоедский сталинский режим не мог существовать без новых и новых человеческих жертв, без террора по отношению к своему народу. Огромные аппараты карательных органов не могли бездействовать. Чтобы оправдать свое существование, им надо было «раскрывать заговоры и антисоветские действия изменников родины», ведь вождь народов был весьма чуток к любым, даже сумасбродным слухам о заговорах — везде он искал происки против себя и своей власти.

Первым эпизодом послевоенных репрессий, который до сих пор вызывает чувство острой горечи и возмущения и не укладывается в нормальную человеческую логику, стал факт расправы над советскими военнопленными.

Количество военнопленных уже в первые годы войны достигло примерно 6 млн человек. Задумайтесь над этим числом — это больше, чем население таких государств, как Дания, Хорватия… В большинстве случаев советские солдаты и офицеры оказались в плену вследствие преступно безграмотных действий своих же военачальников в первые месяцы войны. Да и трудно было ожидать грамотных решений от вчерашних младших офицеров, в массовом порядке пришедших перед началом войны на замену старшему, опытному военному командованию, высланному или расстрелянному по приказу Сталина почти поголовно. Так, среди расстрелянных были маршалы М.Н. Тухачевский, В.К. Блюхер и многие другие. Будущий прославленный маршал Константин Рокоссовский после годового заключения и страшных пыток, с выбитыми на допросах зубами, по настоянию Георгия Жукова был выпущен и немедленно направлен на передовую линию фронта. После широко распропагандированного объявления амнистии началась массовая отправка военнопленных на родину. Решение — оставаться за рубежом или вернуться в СССР — они принимали самостоятельно. Число военнопленных, которые не поверили Сталину и советской пропаганде и остались за рубежом, также было довольно внушительным — около миллиона человек. Их жизнь на чужбине сложилась несравнимо лучше и счастливее, чем тех наивных и доверчивых людей, которые вернулись в страну. Загруженные до отказа радостными солдатами эшелоны с ходу поворачивали в Сибирь, в сторону Колымы и Магадана.

Так Сталин и руководство страны «исправили» свои ошибки, допущенные в первые годы войны, и «поздравили» родных и близких этих несчастных, жаждущих встречи со своими сыновьями и мужьями, не по своей воле оказавшимися во вражеском плену.

--Начались репрессии в армии и военно-морском флоте. Советская пропаганда развернула разнузданную кампанию против «низкопоклонства перед Западом» и «безродных космополитов» — ее жертвами стали председатель Еврейского антифашистского комитета, известный общественный деятель Соломон Михоэлс и сотни евреев-интеллигентов. Началась бурная кампания против инженеров-«вредителей», где основными фигурантами также были евреи. Фактически на государственном уровне проводился явный антисемитский террор.

То, как храбро и беззаветно сражались евреи против фашистов, как 165 человек еврейской национальности были удостоены звания Героя Советского Союза, было предано забвению. Была арестована по выдуманному обвинению даже жена наркома иностранных дел Вячеслава Молотова, ближайшего соратника Сталина, — Полина Жемчужина, еврейка по национальности. А жена личного секретаря Сталина А.Н. Поскребышева, также еврейка, была обвинена в шпионаже и расстреляна в июле 1952 года. Происходящее напоминало безумные годы великой испанской инквизиции. Как могли Вячеслав Молотов, Михаил Калинин (его жена тоже была арестована), Александр Поскребышев и другие на следующий день после ареста их жен выйти на работу, общаться с вождем и вести себя как ни в чем не бывало, даже хвалить его за мудрость и проницательность? Неужели страх этих людей был настолько велик, что для сохранения своей презренной жизни рабов сумасшедшего Молоха они не рисковали хотя бы попросить о помиловании — не говоря уже о том, чтобы, как нормальные люди, имеющие достоинство, отомстить параноику-вампиру в его же кабинете, где они так часто оставались с ним наедине? Ведь они могли пронести туда оружие, а Поскребышев всегда был вооружен. Я не сочувствую этим, безусловно, несчастным людям — я их презираю… Действия Сталина стали уже совершенно параноидальными и не соответствовали никаким критериям разумности и нормального человеческого поведения. Интеллигенция, напуганная до смерти, молчала, зомбированное большинство «шариковых» кричало на митингах, требуя смерти осужденных и не пытаясь разобраться, в чем их вина… Великий злодей хорошо ощущал рабский дух подвластного народа, готового быть обманутым и затоптанным.

В 1947—1950 годах начались массовые высылки в Сибирь литовцев, латышей, молдаван по обвинению в «сотрудничестве с немцами». Были арестованы и сосланы десятки тысяч жителей Западной Украины и Западной Белоруссии. Начато «дело врачей-вредителей» — и опять с явным антисемитским уклоном. Высоко квалифи ци рованные, известные всей стране врачи обвинялись в якобы вредительской деятельности по отношению к руководству партии. Сталин вынашивал безумный план сослать всех евреев СССР, а это не менее двух миллионов человек, составлявших значительную часть элиты советской науки, медицины, экономики и других сфер, во вновь созданную Еврейскую автономную область. По всей стране составлялись списки евреев, определялись места их проживания, создавались транспортные ресурсы, на которых они могли быть вывезены до пункта назначения. Однако смерть вождя, наступившая 5 марта 1953 года, не дала ему возможности осуществить задуманное.

Волна арестов и террора против мирного населения добралась и до Армении, где после войны резко уменьшилось число мужчин. Первыми жертвами стали ничего не подозревающие репатрианты, недавно вернувшиеся на историческую родину из-за рубежа. Несколько молодых людей, осознав, насколько жестоко они были обмануты, попытались перейти границу между Арменией и Турцией, однако были пойманы и переданы в руки чекистов. Военный трибунал осудил их на длительные сроки, и они были отправлены в Сибирь. Из поздних ночных разговоров отца и матери я понял, что они очень встревожены. Родители имели на это причины, ведь оба они были из «непролетарских» семей. Отец моей мамы и два ее старших брата в то время еще находились в ссылке, а у отца один дядя был царским офицером, другой — армянским буржуазным деятелем. Искали шпионов среди интеллигенции, рабочих, но особенно рьяно — среди репатриантов. Плохо разбирающиеся в происходящем, эти люди не понимали, чего от них хотят. На вопрос чекиста: «А вы слушаете по радиоприемнику передачи из-за рубежа?» — они охотно и не задумываясь отвечали: «Да, конечно, мы же знаем язык!» Через некоторое время чекисты «раскрывали» антисоветскую группировку, которая слушает вражеские радиостанции с целью распространения дезинформации среди населения СССР. Следовало заседание трибунала — и люди, не знающие ни слова по-русски, отправлялись «отдыхать» на просторах «солнечного» Магадана.

Сегодня, читая рассекреченные дела тех времен, мы удивляемся, как можно было верить такому идиотизму, кто составлял такие нелепые, чудовищно нелогичные обвинения и как могли на основе этого отправлять людей на верную смерть. Кто-то из чекистов мог быть и малограмотным, но ведь в военном трибунале заседали более или менее образованные люди. Почему же никто из них ни разу не обратил внимание на несуразность «творений» чекистов, ведь речь шла о человеческих жизнях?! Расскажу об одном случае, который произошел, когда мне было семь лет, и запомнился со всеми подробностями. Дело было поздней осенью. В один из дней, ближе к полуночи, постучали в дверь. Отец, на ходу одеваясь, пошел открывать. Я узнал вошедшего — это был начальник ЧК нашего района, фамилию и имя его не помню. Замечу, к слову, что чекистами в основном служили армяне из Карабаха, Тбилиси, Ростова, местных было значительно меньше. Эти люди хорошо владели русским, но с армянским языком у них были определенные трудности. Разговор чекиста с отцом шел на русском. Постепенно голоса звучали все громче и громче, под конец послышалась ругань — ругался в основном отец. Матерные слова на русском я уже знал. Чекист все время хотел успокоить отца, но разговор продолжался на повышенных тонах. Оказалось, что отцу принесли список людей, подлежавших высылке куда-то в Сибирь или Северный Казахстан, — в нем значилось больше ста человек. Сперва спорили о количестве. Отец бурно возмущался размерами списка, утверждая, что у него в районе нет такого количества подлежащих высылке людей. Потом, сократив количественный состав, перешли к фамилиям. На первой же фамилии снова начали спорить. «Это же наш дантист, —горячился отец, — хороший специалист, репатриант, единственный в районе! Другой специалист — женщина, и сейчас она в декретном отпуске!» Дантиста удалось отстоять. Среди других фамилий числились учителя французского языка и истории, два русских инженера, уже высланных в Армению и работавших на фабрике. По каждой фамилии отец приводил свои аргументы.

Потом сидели, пили чай и ждали, пока придут вызванные отцом председатель райисполкома и начальник райотдела милиции. Они приехали очень быстро, по-видимому, еще не разъехались по домам. Отец по представленным начальником милиции спискам предложил других кандидатов на высылку. Чекист не соглашался: «Что вы, товарищ секретарь райкома, подсовываете мне бандитов и воров, шпану какую-то. С таким списком пусть поработает ваш начальник милиции, мы ищем вредителей и шпионов, а они — среди районной интеллигенции. И что вы так защищаете их, чем они заслужили ваше доверие?..» Перед тем как уйти, он угрожал, что доложит о позиции районного партийного руководителя, т. е. отца и его помощников, своему руководству. В свою очередь, отец также перешел к угрозам, говоря, что поставит вопрос об уходе начальника ЧК из района, так как он мешает налаживанию нормальной жизни, ищет вредителей и шпионов там, где их нет, а это — своеобразная попытка саботажа, способная привести к срыву выполнения поставленных партией задач… Чекист ушел, отец еще некоторое время возбужденно ходил взад и вперед и ругался, мама успокаивала его. К утру мы уснули. Как я понял из утреннего телефонного звонка, отец продиктовал секретарю текст телеграммы в ЦК Компартии республики, где сообщал о вчерашнем событии и критиковал действия начальника ЧК. Через несколько дней в районе прокатилась первая волна арестов.

--

С 1947 по 1950 год в республике полным ходом шла реализация постановления Совета Министров СССР за № 04083 «О переселении колхозников и другого азербайджанского населения из Армянской ССР в Кура-Араксинскую низменность Азербайджанской ССР». Причиной такого отношения к азербайджанцам послужило то, что во время Второй мировой войны они массово дезертировали с фронта, поэтому оказались в немилости у вождя народов. Азербайджанцы, как тюркский народ, понимали, что если для армян и грузин поражение СССР означало полную катастрофу, бойню и высылку с их территорий, то для них, наоборот, — возможность захвата новых земель и расширение границ до Черного моря. Несмотря на значительное численное превосходство азербайджанского населения над армянами и грузинами, по числу награжденных, в том числе Героев Советского Союза, Армения почти в три раза превосходила Азербайджан. При этом Азербайджан в числе своих героев показывал проживающих на его территории армян и русских, особенно армян из Нагорного Карабаха, откуда вышли известный полководец, маршал Советского Союза Иван Христофорович Баграмян, маршал авиации Арменак Ханферянц, расстрелянный Сталиным в 1950-е годы, главный маршал бронетанковых войск Амазасп Бабаджанян, адмирал флота Иван Исаков и другие. Скромные заслуги азербайджанцев во время войны объясняются также тем, что еще с царских времен в российскую армию с ее сильным христианским началом мусульмане призывались в редчайших случаях. Поэтому если среди армян и грузин были тысячи офицеров и специалистов военного дела, то для азербайджанцев эта профессия была закрыта и никогда не пользовалась особой популярностью. Итак, по велению вождя народов более двухсот тысяч азербайджанцев и курдов были высланы из Армении, переселение проводилось в три этапа. Район, куда они переехали, был пустынной засушливой территорией без растительности, кишащей змеями и насекомыми. Однако после создания оросительной системы эти земли стали одним из центров бахчеводства Азербайджана — видимо, вождь предвидел такую перспективу, ведь должен же он хоть в чем-то быть прав. Замечу, что азербайджанцы — хорошие и умелые бахчеводы и скотоводы, хорошие торговцы овощами и фруктами, что тоже требует навыков. Не случайно на всех московских рынках доминируют азербайджанцы, а их бахчевые культуры считаются, наравне с узбекскими, лучшими.

На место переселенных азербайджанцев, как я уже отметил выше, в Армению вернулись из других стран двести тысяч репатриантов-армян. Однако такая простая арифметика оказалась неразумной, поскольку уехавшие азербайджанцы были бахчеводами и скотоводами, а вместо них приехали люди абсолютно других профессий: ювелиры, дантисты, музыканты, сапожники, танцоры, портные, — не имеющие никакого отношения к сельскому хозяйству. Постепенно в экономике республики образовался сильный перекос, сельское хозяйство пришло в упадок, а бытовые услуги развивались настолько бурно и были такими качественными, что жители других регионов СССР приезжали в Армению купить хорошую одежду и обувь, ювелирные украшения и многое другое. В последующие годы в республике бурно развивалась наука и культура, медицина и образование — в этих сферах деятельности репатрианты принимали самое активное участие. Одновременно их представители практически отсутствовали в государственных, тем более в партийных органах республики — их приход туда всеми возможными способами ограничивала местная партийная верхушка и КГБ, разумеется, с ведома Москвы. Вернувшиеся на историческую родину репатрианты подозревались в неблагонадежности и оказались фактически неравноправными с местным населением, а если говорить более грубо — людьми второго сорта.

Во многом именно этот фактор в совокупности с определенными культурно-ментальными различиями послужил причиной того, что с середины 1970-х годов армяне-репатрианты сперва индивидуально и отдельными семьями, а затем все более усиливающимися потоками начали покидать республику и возвращаться в страны, откуда они изначально прибыли. К началу нынешнего века подавляющее большинство репатриантов эмигрировало из Армении. Остались только приехавшие из мусульманских стран армяне, которым по понятным причинам возвращаться туда не имело никакого смысла. Отток репатриантов, а вместе с ними значительного количества активного населения, высококвалифицированных специалистов нанес человеческому потенциалу республики серьезный урон.

Я описываю сложившиеся в этот период общественно-правовые отношения, политическую ситуацию, психологию и нравы общества, чтобы читателю стала понятна мотивация поведения персонажей романа, где главная героиня — репатриантка из Франции. Вымышленных персонажей и событий в романе нет. Все персонажи имеют реальных прототипов, многие из них живы и здравствуют поныне. В ряде случаев персонажи романа выступают под своими настоящими именами и легко узнаваемы для тех, кто так или иначе когда-либо общался с ними.

Оставьте Ваш комментарий

Можно было бы говорить много, но мы умеем слушать на то мы и "Собеседник Армении". Просто, собеседник для всей семьи. Заходите. Поговорим!

Слово редактора

  • От редактора
    05.12.2016
    Есть темы, о которых трудно писать, говорить, а тем более снимать кино. Может, поэтому 28 лет…
Яндекс.Метрика