Землетрясение, объединившее мир

30 Ноябрь 2016
Автор:   Элен МУСАЕЛЯН 918 Просмотров
1 декабря на экраны России выходит фильм компании Марс Медиа «Землетрясение». Эта масштабная картина, основанная на реальных событиях, повествует о первых критических днях землетрясения 1988 года в Армении. Тогда от мощных толчков магнитудой около 7 баллов под руинами разрушенных городов погибли 25 тысяч человек, 19 тысяч стали инвалидами, более 530 тысяч остались без крыши над головой. Одним из наиболее пострадавших был город Ленинакан (Гюмри), где и развернется сюжет фильма. Землетрясение в Армении — одно из последних событий в истории СССР, объединившее весь советский народ. Накануне премьеры мы поговорили о фильме с продюсером картины Рубеном Дишдишяном и режиссером Сариком Андреасяном.

С момента землетрясения в Армении прошло 28 лет. Никто из кинематографистов до вас не рискнул взяться за эту тему, как вы думаете, почему?

Рубен Дищдишян: Это исключительно деликатная тема, потому что за ней стоит колоссальная человеческая трагедия. Как, вновь взбудоражив воспоминания, не причинить боль тем, кто пережил ее? Задача наисложнейшая. Думаю, поэтому для многих эта тема в кино стала табу…

Сарик Андреасян: Кроме этого, надо понимать, что такое кино невозможно снять за маленькие деньги. Так не бывает. Все происходит своевременно. В тот момент, когда мы были готовы к такому проекту, он и произошел. Даже если кому-то это пришло бы в голову 10 лет назад, вряд ли им удалось бы снять такое кино…

Какова ваша личная истории, связанная с этим землетрясением?

Рубен Дишдишян: Эта тема мне крайне близка. На второй день после землетрясения мы с другом сели в его машину и поехали в Ленинакан (Гюмри), разгребали завалы, извлекали тела погибших. Я все это видел своим глазами, пережил… И отношение к трагедии, если так можно сказать, у меня глубоко внутри.

Сарик Андреасян: Я был в то время еще ребенком, ходил в садик. Хорошо помню: когда начало трясти, страха не было, потому что я не очень понимал, что происходит. Моя мама работала в то время в садике, была моим воспитателем. Она стала выводить всех детей, а я почему-то отстал от группы. Помню, как мама забежала обратно в сад, схватила меня, и мы вместе побежали на улицу. В это же время из соседней школы, где учились мои два старших брата, все выбегали на улицу. Никто на тот момент не понимал масштаба происходящего. Потом уже, дома, было много разговоров о землетрясении, родители, родственники собирали продовольствие, одежду и возили в разрушенные города. Как рассказывала мама, мы даже стояли в очереди на усыновление четырех детей.

С чего для каждого из вас началась работа над проектом?

Рубен Дишдишян: Все началось, конечно же, со сценария. Идея витала в воздухе, а талантливые ребята из команды КВН ЕрМи Арсен Даниелян и Грант Барсегян написали первый вариант сценария, и с этим сценарием Сарик и Гевонд Андреасян пришли ко мне…

Сарик Андреасян: Да, все так и было. Рубен прочел сценарий и сказал, что будет снимать, но только сценарий надо переделать. Мы тогда обратились к Сергею Юдакову и Алексею Гравицкому, полтора года работали над сценарием. В итоге многое, из того что было вначале, было переписано.

Рубен Дишдишян: Решение переписать сценарий мы принимали коллегиально, потому что первоначальный вариант был нацелен на армянскую аудиторию. Мы, живя в России, понимая и чувствуя российского зрителя, решили, что попытаемся сделать фильм, который будет интересен и здесь, и в Армении. Для этого мы ввели в сценарий российских персонажей, не разрушив основную канву, которую написали Арсен и Грант. Сначала не все шло гладко, не все получалось. Мы еще раз шесть, наверное, переделывали сценарий, пока не пришли к тому варианту, который устроил всех.

Какой первоначально была история?

Сарик Андреасян: Костяк истории в принципе не изменился. Первоначально все так же был человек, виновный в смерти родителей ребенка. Спустя много лет, когда ребенок вырос, пути-дороги героев пересеклись на фоне трагедии. Просто поменялась форма изложения, ее подача. В фильме у нас события происходят в первые три дня землетрясения. Эти дни были самыми страшными. Первая техника пришла в город, только на третий день. Первые два дня люди руками разгребали завалы, спасали людей. На третий день Министерство обороны послало операторов, снимать происходящее. Те рассказывали нам, что им неловко было снимать, они оставляли камеры и начинали разгребать завалы, помогать. Лишь на 5—6 день появились первые видеокадры после землетрясения.

Многие российские кинематографисты армянского происхождения, снимавшие в Армении, вводили в свои фильмы русских героев, стремясь сделать фильм интересный как в Армении, так и в России. Однако на выходе все равно получался все тот же армянский продукт. Вы же взялись за чисто армянскую тему, будучи уверенными, что ее можно донести до всех и каждого…

Сарик Андреасян: Разница в том, что у нас история все-таки советская. Да, она, безусловно, армянская, но в ней абсолютно логично действуют русские, французский спасатель и люди со всего мира. Почему другие фильмы, даже при вводе русского персонажа, оставались армянскими? Да потому, что у них не было такого объединяющего события, не было самой истории…

Рубен Дишдишян: Все-таки это событие 28 лет тому назад всколыхнуло не только Советский Союз, но и весь мир. Когда мы уже работали над фильмом, многие писали, как в школе собирали помощь для пострадавших от землетрясения в Армении, кто-то говорил, что работал в больнице, очень много людей откликалось, делилось воспоминаниями. Я соглашусь с Сариком, это событие, только кажется на первый взгляд чисто армянским, на самом деле оно объединило мир, поэтому его помнят до сих пор. Например, для меня было неожиданным, когда одна женщина из Риги рассказала, что ее папа был в составе экипажа самолета, который летел с помощью из Баку в Ереван. Произошла катастрофа, и все погибли. До сих пор не ясна истинная причина случившегося…

Сарик Андреасян: Женщина, о которой говорил Рубен, — это Настя Калманович, ее папа был пилотом Аэрофлота. Два самолета, летевшие на помощь Армении, тогда разбились. Один югославский, второй — российский, причем все данные по катастрофе самолета Аэрофлота до сих пор засекречены.

На старте проекта у вас были некоторые трудности. Вдруг появилась конкуренция — другая кинокомпания также готовилась снять фильм про армянское землетрясение. Это подтолкнуло вас действовать быстрее?

Рубен Дишдишян: Я бы не сказал, что мы пошли на опережение. У нас был свой график, и мы ему следовали, когда поняли, что сценарий у нас получается и мы им довольны. Конечно, мы знали про другой проект, но не ставили перед собой цель — опередить.

Сарик Андреасян: Когда снимаются одновременно два проекта на одну и ту же тему, по-продюсерски выгодно развести их по времени. Поэтому, если другая компания, поняв, что не успевает нас опередить, осознанно притормозила, то это правильное решение…

Как выбирали героев фильма?

Сарик Андреасян: Что касается российских актеров, мы как-то быстро определились, кто кого будет играть. Кастинг же армянских актеров был колоссальный. Через нас прошли, наверное, все армянские актеры, как в Армении, так и в России…

Рубен Дищдишян: Наш кастинг-директор Лика Леонидзе несколько раз выезжала в Армению, было сделано огромное количество проб с разными актерами. На одну роль претендовали по нескольку человек, выбор был очень трудный, но верный. Сколько было предпоказов фильма, все отмечали высокий уровень игры армянских актеров. В Америке во время показа опытные кинематографисты к нам подходили и спрашивали — это актеры, или настоящие люди, пережившие землетрясение?

Известно, что само землетрясение вы снимали в Москве, а мирную жизнь героев в Гюмри…

Рубен Дищдищян: Если бы мы снимали эту катастрофу в Гюмри, я не знаю, как бы ее пережили заново свидетели тех событий. К счастью, так сложилось, что тяжелые кадры землетрясения снимались в Москве. Наши художники на одном из заводов, который уже был полуразрушен и шел под снос, воссоздали разрушенный землетрясением город. Ради этих съемок снос завода перенесли на 2 месяца позже…

Сарик Андреасян: Прежде чем приступить к фильму, мы несколько раз ездили в Гюмри и беседовали с жителями, собирали, узнавали подробности. Местные таксисты возили нас, показывали, что где произошло. Любой человек, который начинал нам что-то рассказывать, через 30 секунд плакал. Представьте себе ситуацию: мы приезжаем на площадь в Гюмри и для съемок ставим 1000 гробов, чтобы воссоздать картину тех событий... Психологически многие не выдержали бы. Я помню, мы снимали там сцену в парикмахерской, события в которой по фильму происходят уже после землетрясения, и я заметил, как одна бабушка, которая работала в парикмахерской, наблюдая за нами, украдкой плакала.

У вас до премьеры было несколько закрытых показов, один из которых прошел в Гюмри. Как встретили вашу картину очевидцы трагедии?

Рубен Дишдишян: Для меня это был один из самых сложных показов. Я понимал, что от этого показа, от того, как его воспримут, может зависеть решение — получилось у нас кино или нет. Зрители в зале очень тепло приняли фильм. После просмотра было обсуждение, во время которого нам задавали много правильных вопросов, были сделаны дельные замечания, которые мы учли в следующей версии монтажа. Так что этот показ помог нам в какой-то степени учесть моменты, которые мы сразу не увидели, а люди, пережившие событие, обратили на них наше внимание.

Сарик Андреасян: Мы много раз делали монтаж фильма, наверное, раз 20. Это тот редкий случай, который является исключением. Обычно режиссер и продюсер садятся, делают 2—3 версии и на этом заканчивают. А здесь мы сознательно, показывая зрителям фильм (начиная с первого показа во Франции), прислушивались к замечаниям. Это пошло на пользу картине.

Фильм выпущен в двух версиях — для России и Армении? В чем их разница?

Сарик Андреасян: Разница незначительная — в последних 30—40 секундах фильма. Армянская версия получилась более одухотворенной. Нам показалось, что для армян она более правильная. Не буду раскрывать, в чем суть, скажу только, что последний фрагмент даст ощущение, что жизнь продолжается и все будет хорошо. Я даже попросил прокатчиков, чтобы в двух-трех кинотеатрах в Москве шла армянская версия фильма. Например, моя мама точно захочет посмотреть именно ее.

Рубен Дишдишян: Для Армении мы пошли на компромисс, добавив несколько сцен, абсолютно не меняя структуры картины. Наш продюсер Арам Мовсесян в Армении занимался дубляжом фильма на армянский язык, на ленинаканский говор. Было правильным решение, что мы сделали армянскую версию. Она будет эмоционально более сильной для армян. Кстати, на «Оскар» был выдвинут именно армянский вариант фильма.

А на премьере в Армении тоже была армянская версия фильма?

Рубен Дишдишян: Поскольку из России в Армению поехала большая делегация российских актеров, чиновников из Министерства культуры, создателей картины, не говорящих на армянском, основная премьера в большом зале прошла на армянском языке, а в малом зале параллельно шла русская версия фильма для наших гостей.

Фильм «Землетрясение» продолжит путь российских фильмов-катастроф? Или же этот фильм, выпадает из данного контекста?..

Рубен Дишдишян: Это не классический фильм-катастрофа. Если говорить о жанре, то это, конечно, драма, основанная на реальных событиях…

Сарик Андреасян: Согласен с Рубеном. Это не фильм-катастрофа в привычном понимании: само землетрясение длится всего 40 секунд, остальное экранное время люди пытаются справиться с его последствиями. И еще, когда у тебя вымышленная история, ты можешь хоть тысячами убивать людей в кадре, но зрители понимают, что это вымысел. Но когда снимается такое кино, как «Землетрясение», ты не можешь позволить себе подобное, поскольку речь идет о реальной трагедии, драме.


С самого начала, еще на старте проекта, вы не раз говорили о том, что фильм претендует на «Оскар». Мысли озвученные материализовались в выдвижение фильма на «Оскар» от Армении?

Рубен Дишдишян: Уже задним числом понимаю, что, конечно, неправильно было так говорить. Для нас важнее всего было снять честное кино...

Сарик Андреасян: У киношников есть такой фразеологизм: когда делаешь какое-то многобюджетное кино, ты говоришь — большое кино. Когда делаешь драму, ты говоришь — «оскаровская» драма. Это не в смысле, что ты завтра выдвигаешься на «Оскар». Таким образом ты просто подчеркиваешь формат картины.

А потом случилось то, чего никто не ожидал: фильм, выдвинутый Арменией на «Оскар», был снят с конкурсной борьбы с формулировкой, что фильм недостаточно армянский….

Рубен Дишдишян: Абсурд, я не согласен с данной формулировкой.

Сарик Андреасян: Причина нашего исключения из номинации в том, что по поданным нами в Американскую киноакадемию документам получалось, что большинство создателей фильма — с российским гражданством. Если бы я заполнял необходимые документы сегодня, то, конечно же, вписал бы всех армянских актеров, которые снялись в картине. В этом случае участников фильма с армянским гражданством стало бы больше. Но у нас получилось, что где-то две трети — люди с российским гражданством, тогда как лишь треть — с армянским. К этому и придрались. Мы максимально оперативно достали необходимые подтверждения, но изменить ситуацию в этом году не удалось. После всех наших жалоб нам сказали, что готовы рассмотреть «Землетрясение» от Армении на следующий год и больше не брать какой-либо другой фильм. Но письменного подтверждения пока у нас нет на руках.


Чтобы бы вы хотели сказать будущим зрителям напоследок …

Рубен Дишдишян: Любите друг друга, жизнь скоротечна!

Сарик Андреасян: Самое главное в этом фильме — любовь к близким, к жизни. Надеюсь, что после просмотра зрители просто наберут номер телефона, чтобы услышать любимый голос мамы, папы, ребенка.

Актеры о ЗЕМЛЕТРЯСЕНИИ

Константин ЛАВРОНЕНКО

роль – Константин Бережной

«Землетрясение» – это не рассказ о том, как ужасна смерть, а способ показать, насколько прекрасна и бесценна жизнь, как мы должны ею дорожить. Я сразу понял, когда услышал предложение, что это не простой фильм, и сразу согласился участвовать. Необходимо сопереживать боли наших близких, иначе, к сожалению, мы начинаем привыкать к смертям тысяч людей. «Землетрясение» – тяжелый фильм, без валидола его смотреть будет сложно. Но, как мы говорим с Сариком, только так и надо было снимать эту историю, чтобы опять прожить все это. Чтобы люди опять ощутили эту боль, которую невозможно и нельзя забывать.

Мария МИРОНОВА

роль – жена Бережного

Сцена, которую я увидела в свой первый съемочный день, меня очень потрясла. Она была без звука, музыки и в черно-белом варианте. Она начиналась с того, как Константин достает свою дочь из-под развалов. Я сидела у монитора и понимала, насколько это честно и правдиво... Несмотря на то, что Сарик зарекомендовал себя в фильмах легкого жанра, у меня не было в связи с этим к нему недоверия. Я понимала, что эту историю может снять только армянин, потому что при всем режиссерском и операторском профессионализме, в этой истории еще обязательно должно быть эмоциональное подключение. И придумать его невозможно

Виктор СТЕПАНЯН

роль – Роберт

О землетрясении в Армении мне рассказал мой отец. Эта трагедия никого не обошла. Отец служил в Северодвинске Архангельской области и в звании лейтенанта поехал в Ленинакан помогать людям. Разгребал завалы, вытаскивал погибших. Он запомнил это на всю жизнь. Признавался, что, поскольку был молод, не до конца осознавал, что происходит. Сейчас бы не смог через это пройти… Мой герой Роберт остался без родителей еще ребенком. Они погибли в автокатастрофе по вине Бережного. Мой герой ни на секунду не забывает про виновного той трагедии, мечтает отомстить этому человеку. И когда узнает, что Бережной возвращается в Ленинакан из тюрьмы, доходит до той степени, что готов его убить. Даже после землетрясения мысль о мести его не покидает.

Вся обстановка вокруг и отношения на площадке, декорации фильма давали необходимые эмоции. Здесь невозможно абстрагироваться и быть над чем-то. Когда приезжаешь на съемки и видишь декорации разрушенного города – если что-то не трогает, надо уходить из профессии. Хотя, признаюсь, было сложно наполняться этими эмоциями каждый день.

Сисак СЕБАСТЬЯН ГРИГОРЯН

роль – Дидье

Я играю в фильме французского спасателя-кинолога Дидье. Это небольшая роль, но мне хотелось сделать моего героя особенным, легким. По сюжету, видя последствия землетрясения, от которых так тяжело людям, а тем более детям, он старается вместе со свой собакой внести чуточку радости в их сегодня. Я помню день, когда случилось землетрясение. Я был дома один, сильно трясло. Была внутренняя тревога, хотя до конца и не понимал, что происходит. Помню, выбежал на улицу, там собралось много людей, среди них немного успокоился. Потом стали приходить новости из зоны бедствия. Но я был еще слишком юным, чтобы меня отпустили на место трагедии. Наши родственники из Ленинакана, чудом оставшиеся в живых, приехали к нам. Мы жили в девятиэтажке, а мой дядя имел собственный дом. Побыв у нас один день, они уехали жить к дяде, так как в них сидел сильнейший страх, что снова будет землетрясение, а с девятого этажа они не выберутся.

Татев ОВАКИМЯН

роль – Лилит

Когда я получила роль, то была немного напугана. Реальные истории играть всегда сложно, а когда это история и боль твоего народа, сложнее вдвойне. Все мои героини чем-то похожи на меня и Лилит — не исключение. Несмотря на свою хрупкость, она очень сильная натура, в этом мы с ней схожи. Вообще, быть частью этой истории, сниматься в этом фильме для меня большая честь. Несмотря на то что съемки были очень сложными, я с теплотой вспоминаю съемочный период. Все, кто работал на съемочной площадке, делали это с душой. Я очень хочу, чтобы каждый человек после просмотра фильма почувствовал это и понял, что не бывает чужой боли, нужно не бояться жить и творить добро. Хочу, чтобы каждый признался самому себе, что жизнь — это великий дар, она коротка и жить нужно любя, не боясь говорить о любви друг другу. Хочу, чтобы у фильма была длинная жизнь на экране и в сердцах людей, уверена, так и будет.

Грант ТОХАТЯН

роль – участковый

Мне сложно было сниматься в этой картине, потому что на площадке я ощущал все то, что пережил тогда в Ленинакане. Я очень хорошо помню тот роковой день. 7 декабря 1988 года на 10 утра была назначена репетиция нового спектакля. Мы готовились к премьере, почти вся труппа собралась в театре. Где-то после полутора часов репетиций мы вдруг почувствовали колебания — Ереван трясло. Ни у кого в мыслях не было, что произошло. Я позвонил домой, и супруга сказала: «Что-то страшное случилось в Ленинакане». Но пока ходили только слухи. В театре приняли решение отправиться в Ленинакан на помощь. Описать то, что творилось на трассе ЕреванЛенинакан, невозможно. Из всех городов Армении, даже из самых дальних, очень много таких же произвольных бригад, как наша, прибывало. Было столько машин — ничего не двигалось! Люди бросали автомобили на дороге и шли пешком. Мы тоже так поступили. Мы остановились у первого дома и вместе с жителями пытались разгребать завалы. Никто не спрашивал — что, зачем? Просто надо тянуть некую балку, и каждый в меру своих сил тянул. Не было лопат, кирок. В ход шло все — вилки, ложки, кухонные совки, ведра. Люди пытались копать руками – я видел несколько человек без ногтей. Какая радость была, когда у кого-то вытаскивали родственника, и он был жив! Через три часа мы вместе с жителями дома откопали бабушку. Она была жива, лицо не выражало никакой эмоции. Единственное место, куда я не нашел сил подойти, — руины школы. Людей там было много, они до последнего пытались найти выживших, рвали обломки руками, не ждали ни лопат, ни техники, которой, впрочем, практически не было в городе. Первые лет 10 мне часто снилась эта картина.

Михаил ПОГОСЯН

роль – дед Ерем

Есть болезни, которые не лечатся, есть боли, которые всегда болят. Факт того, что этот фильм снят, — смелый поступок. Обязательно надо было воссоздать то, что случилось на самом деле. На мой взгляд, фильм проповедует доброту, дружбу и соучастие всех людей на свете. Самое главное, о чем он говорит, — о человеческой помощи, без которой пребывание человека на этой земле просто абсурдно. Мой герой Ерем — один из ленинаканцев, простой человек в возрасте, ворчун, суровый дядька. Не может простить дочь за ее, как ему кажется, ошибочный выбор, не общается с ней. За минуту до землетрясения выходит во двор покурить, и вдруг перед его глазами рушится дом, где осталась жена Ашхен, с которой он только что повздорил… Ерем впадает в транс, начинает разбирать завал машинально, кирпич за кирпичом. В какой-то момент, подняв голову к Богу, он спрашивает: «Господи, я все понял, но зачем ты так больно объясняешь?!» Действительно, есть вещи, которые просто не укладываются в голове. Знаете, в Ленинакане в 1924 году тоже было землетрясение, и тогда маленькая девочка потеряла всю семью. Прошли годы, она повзрослела, у нее появились дети, внуки. И в 1988 году она, уже старушка, снова пережила землетрясение, у нее погибли все. И как это? За что такие испытания? Что такое человеческий рок?..

Ирина БЕЗРУКОВА

роль – стюардесса

Мне в фильме досталась небольшая роль стюардессы, но я с радостью приняла это предложение. По сюжету моей героине приходится проявлять мужество: люди в панике, а она пытается им как-то помочь. Я актриса и прекрасно знаю, как снимают кино. В начале просмотра следила за камерой, монтажом, работой художников, гримеров, коллег актеров, а потом… все исчезло. Одни эмоции. Я почти никогда не плачу в кинотеатре, но так не плакала в кино никогда в своей жизни! Плакали все, даже взрослые мужчины. И да, я — не армянка. Есть вещи, которые шире и глубже, чем национальность, чем чье-то отдельное горе. Это фильм об истинных и общечеловеческих ценностях, о прощении. Это больше, чем кино.

Аревик МАРТИРОСЯН

роль – Марина

В фильме я играю переводчицу с французского. Известно, что Франция выслала на помощь парижский и марсельский корпуса спасателей с собаками. Мой товарищ, профессиональный переводчик, который был тогда в Ленинакане, рассказал мне, какую трудную работу выполняли поисковые собаки. Как тревожно, было в процессе работы, когда требовали тишины, чтобы услышать голоса из-под завалов.

С нами на площадке тоже была дрессированная собака, которая выполняла непростые трюки. Переводчица Марина — очень трогательный персонаж. Она совершенно не подготовлена к чрезвычайным ситуациям, как и большинство людей, но оказавшись в зоне бедствия, не задумываясь, берет на себя ответственность за выжившего маленького мальчика! Это очень важно, что живого, ведь люди, которые не пострадали физически, но потеряли все, тоже нуждались в спасении, особенно дети!

Микаэл ДЖАНИБЕКЯН

роль – Миша

Мне было 15 лет, когда случилось землетрясение. Помню, дома все зашаталось, люстра ходуном ходила. Я взял младшего брата Соса, ему тогда полгода было, и встал в дверной проем, как мама учила. Если бы это сейчас произошло, масштабы переживаний были бы иными. Но я был подростком, не до конца понимал произошедшее. Мой персонаж не столько юморной, сколько пытается под маской веселости скрыть ту боль, трагедию, которая внутри. Это как в хорошей драме — вместо плача слышен смех. Миша много пережил смертей, его воспитывали отец и тетя. У него достаточно крепкий характер. Он эмоционально пытается разрядить обстановку, дурачится, чтобы от самой трагедии, от горя не погибли еще и живые. Приступать к этому материалу было страшно, но трудностей в воплощении образа не было. В первый съемочный день снимали самый кульминационный момент, где раскрывается мой персонаж. Он смеется, дурачится, а в кузове все, кто ему дорог, все, кто еще вчера гулял на его дне рождении, а сегодня их уже нет. Пока он на виду, он шутит и лишь наедине с собой дает волю эмоциям. Фильм, уверен, будут смотреть со слезами на глазах…

Сабина АХМЕДОВА

роль – Гаяне

Наш второй режиссер увидел сон, что в конце каждого съемочного дня мы чтим минутой молчания всех погибших. После этого у нас появился ритуал: каждый съемочный день мы заканчивали минутой молчания. Это была трагедия такого масштаба, который сложно вообразить. И очень редко представляется возможность в такой мир погрузиться. Я, конечно, пересмотрела все документальные фильмы, фотографии, говорила с людьми, которые это пережили. Мне очень дорога эта картина. «Землетрясение» — не столько о катастрофе, сколько о милосердии, о том, что в драматических обстоятельствах люди сплачиваются, забывая обо всех прошлых конфликтах. Когда снимаешься в такой картине, понимаешь, насколько огромна твоя ответственность, поэтому все, что мы делали, мы делали с большой любовью, вниманием к деталям, чтобы все было достоверно.

Оставьте Ваш комментарий

Можно было бы говорить много, но мы умеем слушать на то мы и "Собеседник Армении". Просто, собеседник для всей семьи. Заходите. Поговорим!

Слово редактора

  • От редактора
    05.12.2016
    Есть темы, о которых трудно писать, говорить, а тем более снимать кино. Может, поэтому 28 лет…
Яндекс.Метрика